Содружество актеров Таганки
Маски
НавигаторПоискreklama@taganka-sat.ruКарта сайта





Театр Содружество актеров Таганки

Сегодня, 22 апреля, воскресенье:
«ВВС (Высоцкий Владимир Семенович)»  19:00, Большая сцена — Полтора часа эпохи Высоцкого в одном действии. 16+

24 апреля, вторник:
«Нечистая сила»  19:00, Большая сцена — Инсценировка и постановка Народного артиста РСФСР Николая Губенко по роману В. Пикуля 16+

26 апреля, четверг:
«Картины из московской жизни» или «Женитьбы Бальзаминова»  19:00, Малая сцена — Музыкальная комедия в 2-х частях по трилогии А. Н. Островского. 16+

27 апреля, пятница:
«Про Федота-стрельца, удалого молодца»  19:00, Большая сцена — По пьесе Леонида Филатова. 16+

28 апреля, суббота:
«Исповедь хулигана» 19:00, Малая сцена

«Царевна-лягушка» 12:00, Большая сцена


29 апреля, воскресенье:
«Бешеные деньги» 19:00, Малая сцена

«Две Бабы-Яги» 12:00, Большая сцена


11 мая, пятница:
«Исповедь хулигана» 19:00, Малая сцена


12 мая, суббота:
«Нечистая сила» 19:00, Большая сцена


13 мая, воскресенье:
«Две Бабы-Яги» 12:00, Большая сцена

«Миллионерша» 19:00, Большая сцена


  Весь репертуар на апрель
Главная
Афиша
В следующем месяце
Спектакли
Детские спектакли
Труппа
Пара слов о театре
Схемы залов
Фотоальбом
Пресса о театре
Форум
Новости и события
Как купить билеты?
Поиск
Карта сайта
Контакты
Ссылки
Независимая оценка



Главная / Пресса о театре / «Бег» / Нина Шалимова. «Русский бег» (Журнал «Вопросы Театра», июль 2016 года)
Схемы залов

Нина Шалимова. «Русский бег» (Журнал «Вопросы Театра», июль 2016 года)


«Бег» Михаила Булгакова, разыгранный «Содружеством актеров Таганки», рискует остаться незамеченным на фоне прошлогодней громкой премьеры той же пьесы в Вахтанговском театре. А это несправедливо. Конечно, Марию Федосову не приходится сравнивать с Юрием Бутусовым. У него за плечами без малого четыре десятка постановок, многие из которых отмечены престижными театральными премиями, а у нее — только режиссерский дебют («Бешеные деньги» А. Н. Островского на малой сцене «Содружества»), почти не замеченный критикой. Тем не менее, ее сценическая версия булгаковских «снов» — не проходная работа. Спектакль разомкнут в будущее и адресован современному зрителю. Звучащие со сцены географические названия (Севастополь, Крым и Северная Таврия, Украина и Киев, Петербург, Константинополь и Париж) обременены ненамеренными ассоциациями. Они произносятся без специального аллюзионного нажима, но эхо прошедших времен отзывается гулко и производит сильное впечатление. События далекого прошлого словно «втекают» в современность и заново проживаются и осмысляются нами.

Трагическая тема исторической судьбы России — центральная в спектакле. Решена она без публицистической запальчивости, но с удивительной для начинающего режиссера зрелостью мысли. В режиссерской разработке темы чувствуется влияние родственных формул революционной эпохи: «Россия, кровью умытая», «Очерки русской Смуты», «Апокалипсис наших дней», «Окаянные дни», «Белая гвардия». Спектакль большого исторического дыхания очевидно стремится наследовать традиции мхатовских «Дней Турбиных».Он полнится гневным отчаянием и болью недоумения за великое гражданское поражение русских. Изгои, проигравшие войну, судьбу и жизнь, обреченные на всеобщую отчужденную нелюбовь — со стороны азиатов и европейцев, мусульман и христиан, верующих и атеистов, турок и греков, армян и французов, поляков, украинцев и прочих соседствующих народов.

Заметим, что «Изгои» — один из первоначальных авторских вариантов названия пьесы. В спектакле изгойство трактовано расширительно: пребывать отверженными — судьба русских в двадцатом столетии, что на родине, что на чужбине. Атмосферой глубокого национального унижения овеян Константинопольский «сон». В нем особенно остро ощущается заброшенность одиноких русских среди множества чужих и чуждых экзотичных фигур. Аборигены крикливы и пренебрежительно насмешливы, вольготно и по-хозяйски развязны. Они — у себя дома, в отличие от русских, которые везде — не дома. На глазах свершилось превращение гордых и свободных граждан великой страны в жалких, зависимых и больных эмигрантов, до которых никому нет дела.

Знак рухнувшей державности — огромный выпукло изогнутый герб Российской империи, будто только что сбитый с какого-то фронтона и теперь никчемно валяющийся на полу среди других предметов обстановки интеллигентского дома (забытая игрушечная лошадка, детская школьная парта, стопки книг на полу и, конечно, лампа под зеленым абажуром). Этот знак — не намек на политический лозунг «единой и неделимой» страны. Его смысл серьезнее, можно сказать, экзистенциальнее: обрушение России неотвратимо сопровождается крушением личности, если у них одна судьба на двоих. Будущего нет: рухнула Россия, и сокрушилась жизнь. Две сцены первого акта выражают эту мысль с наибольшей точностью и художественной убедительностью.

Первая — получение приказа о сдаче и отступлении. По центру высится массивная фигура Главнокомандующего, для которого утрата Крыма — не национальная трагедия, но всего-навсего военная неудача, в которой он лично нисколько не виноват. А справа мы видим замершую в трагической неподвижности спину сидящего генерала Хлудова, для которого отныне все кончено: он виновен навсегда. Контраст разителен. Усугубляется он дикой пластической клоунадой при передаче текста приказа из рук в руки, от одного офицера к другому. Трагедия оборачивается фарсом: «Георгий-то Победоносец смеется!».

А вторая сцена, превосходно решенная, — отъезд побежденных в эмиграцию. Медленно отделяются один от другого два накладных планшета сцены. Между ними образуется щель, она ширится, и если первые пассажиры через нее перешагивают легко, то у следующих за ними шаг становится размашистее, потом разрыв преодолевается с усилием, затем превращается в перепрыгивание образовавшегося глубокого провала, и вот уже Роман Хлудов перемахивает его с разбегу. Он не хотел уезжать, в последний момент резко развернулся и пошел прочь от причала, но уперся взглядом в фигуру погибшего вестового Крапилина, безмолвно наблюдающего за отплытием корабля, и стремительно рванул назад — вслед за всеми. Решение достоверно до слез.

Никаких причала, моря, парохода на сцене, естественно, нет, но возникает полное впечатление, что все это перед глазами «нарисовано». И дело не в тяжелой бутафории планшетных плоскостей, косо наклоненных в сторону зала. Основные мотивы сценографии Олега Скударя и художника по свету Елены Ереклинцевой — небо, свет и тьма. Резкая смена света и тьмы — из пьесы, а подвижное, меняющее свой облик небо — из легендарной «Оптимистической трагедии» Камерного театра. В соответствии с духом времени проекционные облака Вадима Рындина сменились изображением 3D на заднике, и небо в спектакле предстало объемным и живым — затянутым ночными тучами, ослепительно ясным и безмятежным или едва различимым за осенними облаками.Родное небо и чужие небеса на этом фоне актеры ведут свои партии.

Генерал Хлудов в исполнении Павла Афонькина самая большая удача спектакля. Его всегда играли многоопытные актеры «тяжеловесы»: Николай Черкасов, Иван Соловьев, Владислав Дворжецкий, Армен Джигарханян. В этом спектакле Хлудов молод, легок и талантлив. Подстреленный на взлете блестящей военной карьеры (в такие годы уже командующий фронтом!), он впал и состояние душевной «ломки» и пребывает к нем беспробудно. Не психопат, но человек, на которого навалилось сумасшествие самой жизни, он с трудом с этим справляется или не справляется вовсе. Впереди у него — ничего, кроме выполнения последнего воинского долга. Отсюда резкость движений, бешенство перемещений, угрожающие интонации и ненависть войскового офицера к штабным: «Вы понимаете, как может ненавидеть человек, который знает, что ничего не выйдет, и который должен делать?» Рисунок роли резок и энергичен, приемы игры радикальны, но артист не «интересничает». Он играет подобранно и строго даже в тот момент, когда его герой в припадке гнева набрасывается на вестового Крапилина (Дмитрий Трусов) и убивает, смывая нанесенное оскорбление кровью. А потом мучается зряшной напрасностью этого убийства, столь же бессмысленного, как повешение мужиков, взятие с музыкой Чонгарской гати или удерживание Перекопа.

Серафима в исполнении Елены Оболенской —истинная петербургская дама, из тех «европеянок нежных» на брегах Невы, о которых писал поэт. Грация актрисы восхищает. В тифозной горячке она падает мягко, беззвучно, как по осени опадает лист с дерева, как-то безвольно закручиваясь вокруг себя, тихо скользит на пол, запрокинув голову. Ее болезненное душенное изнеможение — от тягостного бега в никуда. Ухоженная головка и стильное платье, и котором она появляется впервые, сменяются стрижеными патлами и белой солдатской рубашкой поверх кальсон (в лазарете наскоро остригли и переодели в то, что оказалось под рукой), а на берегах Босфора она выглядит чеховской учительницей гимназии: беретик на гладко зачесанных волосах, недлинная юбка и скромный жакет. В ней чувствуется порода. Очевидно, что советская Россия — не для нее, рожденной в другой культуре и для другой жизни. А решение о возвращении домой кажется безумным. Желание все забыть, будто ничего не было, тоже отдает безумием. «Но где мой дом и где рассудок мой?..»

Голубков, каким его играет Алексей Финаев-Николотов, не тянет ни на «рыцаря Серафимы», ни на сына петербургского профессора-идеалиста, ни на приват-доцента. Российского интеллигента в нем не прочитывается. Есть несчастный мальчик в очках, лишившийся своей комнаты, которая «до сих пор называется детской», учебной аудитории, книг и отцовской зеленой лампы. В Константинополе он возникает совсем погасший, сломленный тюремным заключением. Тема взросления потерянного подростка в образе угадывается, но не с той отчетливостью, которая требуется общим решением спектакля.

Генерал-майор Чарнота (Александр Алешкин) и его боевая подруга Люська (Анна Мохова) явлены в спектакле без авантюрно-романтического ореола. Они просто-напросто «зацепились» друг за друга в ситуации гражданской войны. Обстоятельства русского лихолетья как их сцепили, так и расцепили. Люська выглядит девахой, почти случайно прилепившейся к лихому генералу и сбежавшей от него, как только начались трудности эмигрантского житья-бытья. Ее побег из Константинополя окрашен нервной злобой, а неожиданная встреча с бывшим любовником в Париже поражает отстраненным равнодушием — было и прошло, сброшено со счетов и выкинуто из памяти. Актриса играет убедительно, но этого оказывается мало, особенно для тех, кто помнит жаркий актерский дуэт Евгения Лазарева и Натальи Гундаревой в знаменитой гончаровской постановке, его ошеломление в сцене расставания и ее прощальный крик, полный тоски о былом: «Чарнота! Купи себе штаны!» Здесь любовь оказалась «вычеркнута», и оба образа это заметно обеднило. К тому же артист расцветил речь Чарноты подчеркнуто одесским говорком вместо певучего малороссийского наречия, что отнюдь не украсило роли.

Любимым булгаковским героям, чьи судьбы «бег» ломает и крушит, противопоставлены те, кто, несмотря ни на какие катаклизмы, прекрасно обустроил свою жизнь вне Отечества. И если с Люськи спрос невелик (сдали нервы, как говорится), то товарищ министр торговли Корзухин (Игорь Иванов), Главнокомандующий белой армией (Михаил Басов) и архиепископ Африкан (Евгений Яковлев) предстали со сцены изменниками идеи. Один вовремя сбросил с себя государственное служение, другой оставил свое воинство, третий покинул свою паству. Освободившиеся от бремени чести, теперь они сидят за столиком в турецком бардаке, попивают кофеек, мирно беседуют и лениво поглядывают вокруг. Глубоко обосновано сближение трех сытых и благополучных «отставников» с Артуром Артуровичем (Александр Зарядин). Несмотря на все сословные, национальные и культурные различия, их мировоззренческая общность несомненна. У этого «венгерца» тоже всегда все будет в порядке. При любом развороте событий он сумеет сотворить свой личный тараканий гешефт и, как говорят немцы, «из любого большого свинства сделать для себя маленький кусочек ветчины». В обрисовке данного человеческого типа театр верен авторским нравственным акцентам (вспомним Тальберга или Василису из «Белой гвардии» и кошмар Алексея Турбина, навеянный чтением «Бесов» Достоевского).

Спектакль несовершенен. Наивной архаичностью веет от некоторых постановочных приемов, как, например, «мистически» блуждающая в темноте по воздуху зеленая лампа с золотым ободком или добросовестно иллюстративное изображение «Ноева ковчега». В «парижском» акте показался напрасным перенос действия из дома Корзухина в салон третьеразрядного варьете. Кордебалетные девочки поданы излишне навязчиво, фокусника многовато (к тому же он не очень чисто манипулирует картами), и совсем лишним выглядит конферансье, попавший сюда прямиком из кинофильма Боба Фосса «Кабаре». Избыточный по деталям, акт рассыпается на отдельные сценки, действие провисает, возникают досадные длинноты.

Есть в спектакле и другие огрехи. Но все они искупаются чистотой интонации, честной самоотдачей актеров и, самое главное, отчетливой ясностью режиссерской позиции, не допускающей двусмысленных толковании и находящей исчерпывающее завершение в финале. Тих последний диалог Хлудова с небесным Вестовым, торжественно обрядовое омовение ног и тверд шаг генерала навстречу небытию. Скорбны фигуры Серафимы и Голубкова, развернутые в сторону родины. Нежно звучание бессмертных строк: «Я хочу опять на Караванную, я хочу опять увидеть снег…».

Беглецам предстоит увидеть не ту Россию, которую они намечтали в эмигрантских скитаниях. В той стране, куда они намерены вернуться, не слышно колокольного звона и церковного пения, уничтожены монастыри, закинуты в дальние подвалы иконы, а памятная с детства Караванная переименована в честь политработника Красной армии, одного из первых военных комиссаров, товарища Н.Г. Толмачева. К тому же, совсем не исключено, что им предстоит высылка из родного Петербурга в провинциальную глушь и, может быть, в недалеком будущем расстрел за шпионаж в пользу турок, испанцев или французов с последующей посмертной реабилитацией…

Печален русский бег. Трагична его нескончаемость. Еще печальнее, что сегодня он утратил напряжение трагизма и превратился в поверхностную и ничтожную беготню. Примерно таково смысловое и эмоциональное наполнение булгаковских «снов», воссозданных на сцене Таганки с бережной и уважительной любовью к автору.



Божественная комедия Булгакова. Интервью с режиссером. Театрал-онлайн.  •  Интервью с Еленой Оболенской перед премьерой спектакля «Бег», газета «Телек»  •  Интервью Николая Губенко накануне премьеры спектакля «Бег», «Вечерняя Москва»  •  Обозреватель Анжелика Заозерская сравнивает «Бег» Юрия Бутусова и Марии Федосовой  •  В театре «Содружество актеров Таганки» увидели булгаковские «Сны» («Театрал»)  •  Под сводом небес, Ольга Игнатюк, журнал «Планета красота»  •  

Афиша
 Апрель 2018
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30

Адрес театра:
109004, Москва, ул. Земляной вал, 76/21 (м. «Таганская» кольц.)

Время работы касс:
с 13:00 до 19:00.
В дни с утренними спектаклями с 11:15 до 12:00 продаются билеты только на утренний спектакль текущего дня.

Билеты приобретаются на каждого посетителя, включая детей, независимо от их возраста.

Электронные билеты,
купленные на сайте bigbilet.ru, необходимо распечатать в кассе театра в течение часа перед началом спектакля (с 18:00 до 19:00 для взрослых спектаклей и с 11:00 до 12:00 для детских).

На вечерние спектакли дети до 14 лет не допускаются.


Справки о наличии билетов:
(495) 915–11–48.

Схема проезда


Поиск
Поиск



Каким источникам информации о спектаклях Москвы вы доверяете?



Другие опросы





Арт-Партнер XXI


VIP-театр></a>
			</td>
			<td valign=top width=10><img src=

Фотоальбом Фотоальбом

Рейтинг.ru
Система Orphus

Земляной вал, 76/21
Как проехать. Тел. (495) 915-11-48.

© 2008—2018, Театр «Содружество актеров Таганки»

Заметили ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter.

Фотоальбом