Размер Цвет Изображения Выйти
Владимир Высоцкий //

Душа Высоцкого на сломе бытия

Губенко ставит Высоцкого… Может ли это уже само по себе не привлечь повышенного зрительского внимания? Они ведь вместе играли в старом Театре на Таганке, иногда одни и те же роли. Известно, что Высоцкий высоко ценил талант Николая Губенко. В нынешнем «Содружестве актеров Таганки» играет и любимая его актриса Зинаида Славина. Да и вообще ядро этого театра составляют актеры, которые когда-то с ним выходили на сцену или дублировали его. Понятно, что, задумав сценическую композицию по стихам и песням Владимира Высоцкого, основную ставку Губенко сделал именно на тех, кто несет в себе живую помять о товарище. И они не подвели! Трагическая Славина и лирическая Наталья Сайко, взрывной Михаил Лебедев и острая Татьяна Киртбая «выкладываются» здесь в полную силу. А молодые держат равнение на них, так что ансамбль в целом получается достойный. Но, конечно, в общем успехе бесспорна решающая заслуга художественного руководителя театра. Ему принадлежит сама идея спектакля, он разработал сценарий и поставил его, наконец, он же здесь блестяще читает, поет, играет. При всем при том хочу подчеркнуть наиболее важное, что идет от Губенко: глубокое понимание и тонкое ощущение души поэта, которую он решил попытаться по-своему приоткрыть людям. Душу, сбитую утратами да тратами, Душу, стертую перекатами… Собственно, это и стало первостепенным залогом успеха всей работы – максимальное приближение души одного таланта к душе таланта другого, покинувшего нас, но оставившего многое, что за короткую жизнь успел сделать. Этот спектакль Николай Губенко создал из стихов и песен своего товарища по сцене Какая же тема многообразного Высоцкого воспринимается Николаем Губенко как главный нерв его творчества? Я бы сказал так: поэт и Родина. О чем сам поэт, зачастую не склонный к пафосу, пел «напрямую» лишь в минуты наивысшего духовного подъема и откровения: Я стою, как перед вечною загадкою, Перед великою и сказочной страною – Перед солоно – да горько кисло – сладкою, Голубою, родниковою, ржаною. Вот и в спектакле это исповедально звучит почти под занавес, когда поэт уже ушел в мир иной и как бы оттуда обращается к нам его душа. Однако все, что мы видели и слышали до этого, - тоже о родной стране. Да, соленого и горько-кисло-сладкого здесь немало. Но все равно для него великая и сказочная не становится, как для некоторых, отстраненной «этой» страной! Здесь мое детище, Все мое – и дело, и родня, Лики, как товарищи, Смотрят понимающе С почерневших досок на меня. Тут для меня – и стол, и дом. Тут я и пел, и надрывался. И плавал все же, хоть с трудом, Но на поверхности держался. Нет, никакие красоты и радости иных стран его, Высоцкого, не сманили! Случайно разве? Он сам ответил: И на поездки далеко – Навек, бесповоротно – Угодники идут легко, Пророки – неохотно. Я смеюсь, умираю от смеха. Как поверили этому бреду? Не волнуйтесь - я не уехал. И не надейтесь – я не уеду! Вот так. А от любых болей страны родной он не отчуждается – принимает их тоже как свои. Ведь даже в смехе над «горько-кисло-сладким» слышится у него еле сдерживаемая, нестерпимая боль. Спектакль Губенко передает это со щемящей пронзительностью. Скажем, в телефонном разговоре «Москва-деревня» или в сцене после выпивки бомжей. Зал смеется, но тут и плакать хочется сквозь смех – людей жалко… Долгое время образ Высоцкого сводили к диссиденту-антисоветчику. Но теперь все понятнее: пел он больше не о несовершенстве строя, а о несовершенстве людей. Что же касается взгляда на общество… Можно только представить, какие строки выплеснулись бы из его души сегодня – при виде всех прелестей, порожденных «демократическими реформами». Высоцкий современен! Вот сцена перед телевизором-клеткой в сумасшедшем доме, куда Губенко легким штрихом вкрапливает мотивчик киркоровской «Зайки», а потом пугачевского «Полковника», - она ведь вырастает до символа сплошного нынешнего помешательства от дурацкой масс-культуры. И написанное им когда-то для фильмов или радио спектаклей о западной жизни тоже вдруг обретает такой «нашенский» и вполне злободневный смысл. Снуют людишки в ужасе По правой стороне, А мы во всеоружасе Шагаем по стране. Чем не победный марш «новых русских»? Зловеще леденит этот агрессивно-напористый проход «хозяев жизни», безжалостно сметающий все на своём пути. Думаю, Высоцкий и Губенко душой в чем-то изначально близки. Я уж не говорю, что время детства и юности у них одно – Губенко очень остро его чувствует. Особенно это сказалось в сценах из «блатной» жизни послевоенного городского двора: сирота с ранних лет, бывший детдомовец не вероятно точно передает тогдашнюю атмосферу. Словом, история поэта рассказана в спектакле на фоне истории страны. И есть пророческое предчувствие: Я лег на сгибе бытия, На полдороге к бездне… Теперь эта бездна – вот он перед нами! А голос поэта звучит уже не на сгибе, а на срыве, и сломе бытия. Однако финал спектакля оставляет надежду. Белое полотнище, которым, как саваном, только что друзья упокоившегося Володю, превращается небесное облако, легко плывущее над сценой. «Еще не вечер, еще не вечер!» - по-высоцки мужественно и твердо поют все участники спектакля «ВВС» («Высоцкий Владимир Семенович»). Зал дружно аплодирует. Все так хочется верить, что для страны и народа, для каждого из нас действительно еще не вечер. Виктор Кожемяко Николай Губенко в спектакле «ВВС» Фото Анатолия Хрупова Газета «Правда» 21.05.98г. Посмотреть оригинал