Размер Цвет Изображения Выйти
"Арена жизни" //

Мы делали спектакль о нашей современности

Для меня несомненно, что одним из интереснейших спектаклей о современной России станет «Арена жизни» в театре «Содружество актеров Таганки», которым руководит Николай Губенко. Он же, народный артист России, этот спектакль и поставил, инсценировав сатиру Салтыкова-Щедрина. Сам сделал из прозы классика пьесу, причем мастерски соединил несколько щедринских произведений. И сам блестяще играет, доказав, что многолетняя работа в Государственной думе, а теперь в Московской городской не дисквалифицировала яркий талант актера Губенко. Мне повезло: я спектакль уже посмотрел и коротко о первых впечатлениях даже написал («Правда» от 1-2 июня). Премьера назначена на 14 и 15 июня, однако за шестнадцать дней до нее Николай Николаевич решил показать друзьям театра и приглашенным журналистам еще не вполне завершенную работу, чтобы выслушать пожелания и всё разумное учесть. Такой разговор после просмотра состоялся. Первые зрители дали очень высокую оценку новому спектаклю, хотя были и мысли о том, как совершенствовать его в дальнейшей работе. Одновременно постановщику и ведущим актерам пришлось ответить на ряд журналистских вопросов. Часть диалога прессы с Николаем Губенко я воспроизвожу. Правде голову не отрубишь — Николай Николаевич, скажите, почему вашим выбором на этот раз стал Салтыков-Щедрин? — Да потому, что он не только ни в чем не устарел, а, напротив, представляется мне до такой степени актуальным, насущным и красивым с точки зрения отношения к своей Родине, что сравнить его с кем-либо трудно и другого подобного автора просто не найти. — А по какому принципу вы отбирали произведения? Чем руководствовались? — Базовым произведением стал «Дневник провинциала в Санкт-Петербурге». И всё, что у Михаила Евграфовича связано с сумасшедшим домом, который, увы, во многом присущ нашей истории, было выстроено на этой базе. К сожалению, история повторяется, цикличность ее очевидна. Повторяются унижения и оскорбления великой страны. Я считаю, что наша страна периодически терпит бедствия. И, по-моему, очевидна роль бюрократии, управленческих структур, как ныне говорят, в повторяемости далеко не лучшего. Щедрин писал полтора столетия назад, но, согласитесь, как будто о нашем недавнем прошлом и о нынешнем дне. Я всё время поражаюсь, насколько похоже. Вот это и есть классика! Так что мы делали спектакль о нашей действительности, о печальной современности, опираясь на гениальную мысль и гениальное слово великого русского писателя. Откровенно скажу, у меня нередко возникают горькие раздумья. Мне скоро 69 лет, это уже близость к финалу, и я ощущаю серьезную тревогу, что в условиях тех общественных отношений, которые усиленно нынче насаждаются, могу не дожить до времени, когда люди в большинстве своем вновь станут доброжелательны друг к другу, опять будут товариществовать, бескорыстно друг друга поддерживать и любить. Но — хотелось бы… — На какого зрителя вы ориентировались? — На думающего. — А возраст? — Возраст не имеет значения. Это может понравиться или не понравиться кому-то из молодежи, кому-то из пожилых людей, однако, по-моему, они должны будут признать: это — правда. Герой спектакля, которого у нас играет молодой талантливый актер Денис Муляр, от имени Салтыкова-Щедрина говорит так: «Человек, который знает, что правда на его стороне, не боится смерти. Во мне живут два существа: тело, которое можно убить, и правда, которой не отрубишь голову». Вот такую правду мы и стараемся нести в зал зрителям. Хотелось, чтобы острая форма соответствовала острому содержанию — Необычная форма спектакля — чем она вызвана? Как вы к ней пришли? — Да, наша правда облечена в острую зрелищную форму. Для чего? Хотелось, чтобы острому содержанию соответствовала и острая форма. Кроме того, я сказал, что мы рассчитываем прежде всего на думающего зрителя, но люди в театр приходят всё-таки разные. И мы хотим их увлечь, потому что за последние годы людей приучили к зрелищности. Ну а потом, посмотрев, посмеявшись, я надеюсь, они должны будут задуматься: «А что же это мы видели? О чем это?» И, надеюсь, поймут, что спектакль — про их жизнь и про них. — Жанр спектакля, который определен вами как «феерическая театрально-цирковая мистерия», потребовал от драматических актеров циркового умения. Получилось блестяще. Но, наверное, нелегко это давалось? — Очень нелегко. Большой работой. И здесь я должен выразить признательность и благодарность Государственному училищу циркового и эстрадного искусства, которое пришло нам на помощь. Очень помогло в овладении жонглированием, акробатикой, во всевозможных фокусах… У нас просто потрясающий консультант-иллюзионист! Это такой подвижник и такой талант, который столько придумал, так много работает, с утра до вечера находится с труппой — и ничего не требует за это. Удивительный русский бессребреник с фантастической головой и уникальными руками! А зовут его Владимир Владимирович Переводчиков. Впрочем, каждый из наших цирковых друзей заслужил великое спасибо. Они помогли нам создать эксцентрический спектакль, какой и был задуман. Почему президент и премьер не бывают в театре у Губенко — Вы не пригласите на свой спектакль руководителей государства — президента, премьера? — Если бы они захотели, то сами пришли бы. Без приглашения. Но вряд ли придут. У них другие любимые театры, куда они ходят. Хотя, я думаю, посмотреть этот спектакль им было бы полезно. — Почему в последние годы вы не снимаете фильмы? — Потому что есть театр, и его надо было спасать. Шестнадцать лет без копейки государственной поддержки! Ни городской, ни федеральной. В режиме самовыживания. — За что же вам такое? — За мою принадлежность к партии коммунистов. Это очевидно. — Сейчас в отношении к театру что-то изменилось? — Я уже второй срок в Московской городской думе. И в прошлом году Юрий Михайлович Лужков снизошел — открыл наконец финансирование… А моё главное желание остаётся прежним. Чтобы этот театр, который, несмотря на все препоны, усилиями коллектива нашёл свою дорогу к публике и заполняется почти на каждом спектакле с аншлагами, продолжал нормально работать. И ещё: чтобы он нашел, в конце концов, доступ к общественному мнению. А как это может быть? Через прессу. Но она, во всяком случае, большая её часть, нас до сего дня в упор не замечает. Дескать, нет их — и всё… А у нас талантливейшая труппа! Живущая впроголодь. Средняя зарплата в театре — 15 тысяч рублей. Это в Москве. — У вас получился мощнейший спектакль. О жизни, об отношениях людей, о власти. Но в конце вы даёте кинохронику. Она, с одной стороны, тоже мощного действия, однако с другой — как бы сужает восприятие спектакля до последнего двадцатилетия и того, что за эти годы произошло. А ведь звучание может быть более широким и универсальным. Не опустить ли хронику во имя этого? — Можно подумать. Но… пожалуй, пока я не готов. Всё, что касается драмы и трагедии нашей страны, произносится в этом спектакле с горькой иронией. Потому что уроки истории, как я уже говорил, правителями страны не учтены. За исключением тех личностей, под руководством которых в истории Отечества был совершён подвиг народа. Это индустриализация, это всеобщая грамотность, это Победа в Великой Отечественной войне. Отсутствие нищеты и нищих на улицах. Построение действительно социального государства и социального проекта для всего мира… Но опять всё рухнуло в тартарары. И Абрамович на фотографиях жёлтой прессы целует в попу свою девушку — в то время как у него на шахте задыхаются, погибают шахтёры. И кто-то делает вид, что якобы хищения сокращаются, коррупция прекращается. Как без этого в нашем спектакле? Как без Мардан-паласа, где золотые толчки? А многим людям между тем есть нечего. Нет, извините, хроника останется! Было много вопросов в ходе разговора, продолжавшегося около часа. Губенко и другие актёры отвечали честно, исчерпывающе. Но вот на что нельзя было не обратить внимания. Многие издания, которым приглашения направлялись, своих представителей не прислали. Наглядная иллюстрация того, о чём говорил руководитель «Содружества актёров Таганки»: в упор не хотят видеть этот театр. А всё, что здесь делается, для определённых изданий заведомо плохо. Чтобы написать это, они даже не считают нужным смотреть спектакли. Пишут не глядя… Виктор Кожемяко, Газета Правда. 07.06.2010.