Размер Цвет Изображения Выйти
"Арена жизни" //

Страсти на «Арене жизни»

В театре «Содружество актеров Таганки» состоялся пресс-показ нового спектакля Николая Губенко «Арена жизни» по произведениям М. Е. Салтыкова-Щедрина. На театральной сцене, и правда, цирковая арена: звучит марш, занавес цвета российского триколора приоткрывается, и оттуда появляются акробаты на ходулях, жонглеры, клоуны, фокусники, а вскоре и наш герой. Провинциальный писатель (Дмитрий Муляр) пустился в путь, чтобы покорить столицу, и теперь немного опешил и от нравов ее обитателей, и от порядков... вроде бы все ясно, но не все в голове укладывается. Вот и очнулся он в сумасшедшем доме, где вино и карты разрешены, а чтение и писательский труд под строжайшим запретом. Предводитель больничного народца Сила Терентьевич (Михаил Басов) вроде бы готов покончить с пьянством, а заодно начать перестройку, объявить гласность... и, казалось бы, правильные слова говорит, а из микрофона — мыльные пузыри - цирк, да и только! И правда, трудновато провинциалу уследить, как в столичной круговерти сцены больничной жизни сменяются цирковыми номерами, и кажется, все здесь сумасшедшие, здоров разве что Доктор (Дмитрий Петров). Он сдержан, немногословен и вездесущ — все видит, все подмечает и даже умеет читать чужие мысли. Больничному халату предпочитает кимоно дзюдоиста и при желании неугодному человечку может лихо продемонстрировать профессиональный бросок через бедро. Однако скоро время Силы Терентьевича заканчивается, и он просто исчезает с политической «арены жизни» — лег на ковер и ... растворился под шелковым покрывалом факира. Ну, точно цирк! На смену ему сверху спускают господина Многоболтаева (Николай Губенко). Цирковые лонжи с трудом удерживают его на трибуне. Похоже, новый предводитель в брючках с триколорными лампасами и таким же трехцветным шейным платком уже успел отметить свой неожиданный взлет, а каждая его фраза, начинающаяся привычным «Россияне!» здорово смахивает на очередной тост. Впрочем, наш провинциал рано радовался. В отличие от тостов, инакомыслие не приветствуется категорически, а потому и средство борьбы с ним выбирается радикальное — «расстреляние». Правда, расстреливать собираются не всех подряд, а выборочно: — Первое — всех несогласно мыслящих. — Второе — всех, в поведении коих замечается скрытность и отсутствие чистосердечия. — Третье — всех, кои угрюмым очертанием лица огорчают сердца благонамеренных обывателей. — Четвертое — зубоскалов и газетчиков. Однако нашего героя решили подвергнуть иному «цирковому» испытанию: накрыли покрывалом и вонзили нож в голову, да ни один, а несколько. Но на то и цирк, чтобы распиленная красавица через пару минут вышла на поклоны, а голова с десятком кинжалов взмыла в воздух, не мешая герою произносить обличительный монолог. Казалось бы, все. Парад-алле завершен, актеры получили заслуженные аплодисменты, но вместо занавеса зрителей ждет экран, на котором перед их глазами проходят кадры последних лет: штурм Белого дома и инаугурация президента Путина, танцующий президент Ельцин и захват Норд-оста, супруги Горбачевы и авария на Саяно-Шушенской ГЭС. Новейшая история России уложилась в несколько минут. С одной стороны, от того, что Салтыков-Щедрин уже который век остается и современным, и актуальным, зрителям становится немного грустно. Получается, меняются режимы, правители, а российские бюрократы-взяточники и политики-болтуны неистребимы? С другой, может, и правда, заявить о проблеме — значит, сделать еще один шаг к ее решению? «Арена жизни» заставляет задуматься, тем более что и сам режиссер ставил перед собой именно такую задачу. На вопрос: «На какого зрителя рассчитан спектакль?» уверенно отвечает: — На думающего! Возраст не важен. Этот спектакль может понравиться и молодым, и зрелым. Он рассказывает, что театр «Содружество актеров Таганки» старается «идти в ногу с театральным временем», а потому в представлении так органично совместились и проза Щедрина, и клоунада, и фокусы с акробатикой. И действительно, труппа просто поражает зрителя своим мастерством: сложные акробатические трюки, уникальные фокусы, профессиональная клоунада и балет. Такое понимание цирка не удивляет, когда узнаешь, что сам Николай Губенко в юности совмещал учебу во ВГИКе с цирковым училищем. Опыт пригодился. Кроме того, у труппы были хорошие педагоги из циркового училища. Особая благодарность иллюзионисту Владимиру Перевозчикову, который заставил одних героев исчезать со сцены, других — парить в воздухе, научил актеров, как разорванную газету сделать целой, а книгу воспламенить взглядом. Сложные декорации — и цирковые и театральные одновременно — заслуга замечательного художника Владимира Серебровского. Они позволяют актерам то спускаться на лонже, то исчезать под сценой, а то возникать на двух огромных экранах. Все это театральное великолепие нелегко далось театру, 16 лет жившему без финансовой поддержки. Лишь год назад, по словам художественного руководителя, столичный мэр открыл финансирование. А значит, есть возможность для реконструкции и новых премьер. Лариса Алферова