Размер Цвет Изображения Выйти
О театре //

И, всё-таки, вы победили

Театру «Содружество актёров Таганки» — 20 лет Такие простые, обычные слова пригласительного билета, а прозвучали они во мне как торжественная музыка: «Приглашаем Вас на юбилейный вечер, посвящённый 20-летию создания театра «Содружество актёров Таганки». Неужели! Да многим ли верилось тогда, два десятка лет назад, в реальную возможность этого праздника? Однако — сбылось. В назначенное время 22 апреля 2013 года он состоялся. Праздник победителей... Почему он особенный Конечно, было всё, как на большом и радостном празднике. Были улыбки, смех, объятия и поздравления. А поскольку происходило это в коллективе творческом, да ещё столь ярко талантливом, постарались хозяева, чтобы гостям ни минуты не было скучно. Постарались абсолютно обойтись в своей искромётной, блистательной программе без налёта какого-либо дежурно-юбилейного занудства. Даже ветеранов своих («основополагающие кирпичики»!) чествовали не только в стихах, но при этом и с юмором. Даже единственное, как сам он выразился, более-менее официальное выступление художественного руководителя театра напрочь лишено было казённой официозности. Ах, молодец Николай Николаевич Губенко! Сумел весело о самом серьёзном сказать. Как, например, в пору полного безденежья звонил верный друг драматург Михаил Рощин и своеобразно поддерживал: «Коленька, нищим пожар не страшен». Или, когда журналисты, ни разу в театре не бывавшие, публиковали очередные злые рецензии на его спектакли, тот же Рощин душевно сочувствовал: «Конечно, Коленька, трудно жить в серной кислоте»... Но — надо было жить, и они жили. Что же помогло не просто выстоять, а в конце концов победить? Николай Николаевич, назвав кратко наиболее существенное, смог и тут в заключение по-хорошему улыбнуться. — Я считаю, наш театр зиждется на четырёх фундаментальных понятиях, — заметил он. — Это справедливость, сочувствие, содержательность и работа. По странному совпадению у коммуниста Губенко аббревиатура из первых букв составляет — СССР. А ведь и в самом деле! Зал отозвался дружным оживлением и горячими аплодисментами. Я подумал: праздник-то особенный уже потому, что победу отмечает коллектив, руководимый выдающимся художником-коммунистом. Не это ли определило главное в судьбе театра, назвавшего себя «Содружеством актёров Таганки»? И слово «содружество» здесь тоже ключевое. Разошлись не характеры, а позиции Да, главное определилось уже с самого начала. С момента, когда у Николая Губенко созрело решение, что часть труппы знаменитого Театра на Таганке, руководимого Юрием Любимовым, должна обрести свою, особенную судьбу. Пусть сколько угодно убеждают меня, будто раздел МХАТ, а затем и любимовского театра был делом лишь сугубо организационным. Я видел и вижу в нём куда больший смысл. Содержательный. Даже, если угодно, идеологический. Разошлись не просто люди с разными характерами и собственными амбициями. Разошлись во многом разные взгляды на жизнь и страну, на искусство и человеческие отношения. Губенко «предал» Любимова? С точностью до наоборот! Когда мэтр оказался за границей, Николай Губенко сделал всё возможное для его возвращения в родную страну и родной театр. А вот он, как оказалось, был озабочен будущим не коллектива, а только своим личным. Задуманная приватизация театра грозила оставить без работы значительную часть труппы. Вот почему многие обратились к Губенко как самому авторитетному и надёжному. И 36 талантливых актёров пошли за ним, стали рядом с ним. Обрекая себя на нелёгкие испытания, но желая остаться актёрами и, что не менее важно, людьми. Трудно представить, чтобы Губенко при всём его взрывном темпераменте кричал товарищам так, как кричал «своим» артистам Любимов: «Клопы!» Трудно вообразить, что Губенко недоплачивает труппе, кладя что-то за её счёт в личный карман, как произошло с Любимовым. Накопившееся возмущение актёров должно было когда-то хлынуть через край. И этот возникший два года назад острый конфликт, в результате которого Юрию Петровичу пришлось покинуть основанный им в своё время театр, неопровержимо подтвердил, что раздел двадцатилетней давности был не случайным, а совершенно закономерным. Значит, столкнулись тогда позиции: капиталистические, собственнические — и советские, коллективистские. А кто же советским после переворота 1991 года мог гарантировать победу? Худо, когда вас не замечают в упор Казалось, всё, буквально всё было против них. Как, кстати, и против нас в «Правде». Одновременно уничтожали старейшую коммунистическую газету и молодой, едва родившийся театр, в руководителе которого властью был распознан антикапиталистический дух. И то сказать, Любимов — в роли заслуженного диссидента-антисоветчика, а Губенко выступает против него. Так кого же новая власть всей силой своей будет поддерживать? Ответ был предельно ясен, и чем это обернулось, я мог видеть тогда вплотную, общаясь с теми, кто сплотился в «Содружество». Видел нервного, измотанного, но внутренне всегда подтянутого Губенко, у которого даже на беглое интервью не находилось минуты. Видел совсем больного Леонида Филатова, курящего сигарету за сигаретой, но страстно выступающего на всех пресс-конференциях (и на страницах «Правды» — тоже!). Вот ведь пытались создать общественное мнение, будто с Губенко остались только какие-то творческие неудачники, а между тем тут были по-настоящему большие артисты — Зинаида Славина и Михаил Лебедев, Татьяна Жукова и Лидия Савченко, Валерий Погорельцев и Наталья Сайко, тот же Леонид Филатов… Кстати, как раз тогда Леонид Алексеевич начал вести свою замечательную телепрограмму «Чтобы помнили». Она была не только об ушедших советских киноактёрах, но и о советском времени, давшем великое искусство. Продолжателем лучших его традиций должен был стать рождавшийся театр. Но как встретили первую работу новой труппы, представленную в начале 1994-го? Выбирая пьесу для открытия театра, Губенко остановился на чеховской «Чайке». Может быть, символика сказалась? С неё, с «Чайки», начался в своё время громкий успех Московского Художественного. Успех был и на этот раз. Истинный успех! Я присутствовал на премьере, писал о спектакле, который по предложению Николая Николаевича поставил Сергей Соловьёв. Не сомневаюсь: будь это на любой другой сцене, такая интересная работа, да ещё связанная с именем известного кинорежиссёра, вызвала бы огромную прессу и широкий телеэкран. А тут — почти полное, глухое молчание! И это постыдное молчание либеральствующей прессы, перемежаемое иногда злобными взбрёхами, окружает жизнь талантливого коллектива все годы его существования. Каково работать, если твою работу, что называется, в упор не замечают? Ведь даже такой потрясающий спектакль, как «Арена жизни», поставленный недавно самим Губенко по сатире Салтыкова-Щедрина (в полном смысле слова — событие!), прошёл фактически «незамеченным». Чехов, Салтыков-Щедрин, Некрасов, Горький, Островский, Есенин — театр прежде всего обратился к классике. Горьковские «Враги» за последние годы, по-моему, не шли нигде, только здесь. Открывали и новых, никому не известных авторов — например, Марию Ладо с её тонкой и пронзительной «Очень простой историей». А когда ощущалась острая необходимость (это жизнь, время её диктовали), драматургами становились Николай Губенко и верная его соратница Жанна Болотова. Так рождался «Афган» — по письмам и воспоминаниям участников «незнаменитой войны»; или «ВВС», то есть «Высоцкий Владимир Семёнович» — по его стихам и песням; или упоминавшаяся уже «Арена жизни» — сложная и злободневнейшая по звучанию композиция из текстов великого русского сатирика… Есть, к счастью, и те, кого надо благодарить Пережито много. Достаточно сказать, что коллективу пришлось пройти 29 судов, из них три — высших арбитражных. Этот принадлежащий истории факт Николай Николаевич тоже вспомнил на юбилейном вечере. Но не для того, чтобы «поплакаться», а чтобы поблагодарить тех, кто поддерживал справедливое дело «Содружества» в труднейшее для него время. Руководитель театра старался быть как можно конкретнее в своей благодарности. Называл поимённо и работяг-юристов, проявивших бескорыстие, и тех деятелей культуры, которые не побоялись поставить свои подписи в защиту «Содружества», и оказавших финансовую помощь предпринимателей, и даже людей во власти, сумевших пойти против течения и в чём-то поддержать опальный коллектив. Особая благодарность — зрителям. Я уж давно заметил, какие они у «Содружества» интеллектуальные, думающие, не приемлющие пошлость в любом виде. Были моими соседями по залу академики и профессора МГУ, которые приходят сюда вместе со своими студентами. А на сей раз — Юрий Павлович Шинкаревич, доцент МГТУ имени Баумана, представляющий кафедру металлургических машин и оборудования. Член КПРФ, он тоже не только сам постоянно приходит в любимый театр, но и студентов приобщает к подлинному искусству. — Шестнадцать лет мы жили без государственного финансирования, но при душевной поддержке многих, — сказал Николай Николаевич, подводя некий итог. — И вот с декабря 2008-го нас начали финансировать. Власть стала с нами сотрудничать. Спасибо власти, что она одумалась. Наверное, не в последнюю очередь благодаря посещению таких театров, как наш. Хотелось бы надеяться... Но я приведу здесь ещё один — очень важный, по-моему — фрагмент из короткого выступления Николая Губенко, связанный с корневой, в моём представлении, темой. Вот что сказал народный артист России, художественный руководитель «Содружества актёров Таганки», завершая своё юбилейное слово: — Я не знаю лучшего коллектива, чем наш коллектив. Я не помню ни одного сколько-нибудь значимого конфликта, основанного на неприязни, ненависти, зле. Спасибо вам, нашим артистам и всем труженикам театра. Да, вот за это всем вам, от художественного руководителя до каждого рабочего сцены, — великое спасибо! За то, что остаётесь верны идее Содружества. Потому вы и победили в неравной борьбе. Доброго пути в лучшее будущее! Виктор КОЖЕМЯКО, газета "Правда", 26.04.2013.