Размер Цвет Изображения Выйти
"Нечистая сила" //

Константин Семин. Спектакль Губенко – театральное зеркало русской революции

Константин Семин. Спектакль Губенко – театральное зеркало русской революции

  • У метро Таганская медленные светофоры. За 85 секунд топтания на пешеходном переходе можно погрузиться во все новости, от которых отстал. Почувствовать так сказать пульсацию столичной жизни.

    – И, короче, эти твари нам вливают, что Сталин их лично всех расстрелял.

    – Ага. Из своей трубки, картечью. А потом затолкал в камнедробилку.

    – С Берией вместе… Уроды…

    Два паренька стандартной московской наружности – зауженные штаны, высокие кроссовки в мороз, таких можно встретить хоть на форуме Гугл, хоть на митинге Навального – переминаются с ноги на ногу.

    Горит зеленый, и сюжет с камнедробилкой оборван. Перехожу на другую сторону, вваливаюсь в уже закрывшиеся двери Содружества актеров Таганки. Звонок только что стих, в фойе пусто, если не считать тут и там расставленных кукол, изображающих членов семейства Романовых. Сегодня здесь дают "Нечистую Силу", новый спектакль неутомимого и несгибаемого Николая Губенко. Тот самый спектакль, афиши которого прошлой осенью срывали и резали до сих пор не пойманные вандалы.

    Всё вроде бы по Пикулю, но 700-страничный роман, вызвавший в свое время большой скандал и жестокие споры, я не читал, поэтому был вынужден то и дело задаваться вопросом – где здесь правда, а где авторский вымысел?

    Своей постановкой Губенко, конечно, залепил мощнейшую пощечину всем, кого еще вчера называли "силами реакции":

    - Царебожникам-хрустобулочникам, черносотенцам, камлателям на РКМП и прочую сиволапую посконность;

    - Либерал-государственникам, боготворящим Столыпина;

    - Либерал-реформаторам, ненавидящим Столыпина;

    - Идейным сионистам и природным антисемитам;

    - Если говорить коротко – антисоветчикам всех мастей.

     

    Из двухчасового представления молодой человек, чьи знания по истории ограничены нормативами ЕГЭ, узнает что:

    - Со дня своего воцарения Романовы периодически убивали друг друга. И собственноручно, и с посторонней помощью.

    - Династия состояла преимущественно из инородцев, как правило презиравших народ, которым они были вынуждены править. Постоянные внутрисемейные браки вели к физиологическому вырождению.

    - Умерший от алкоголизма Александр Третий до последней минуты не желал видеть преемником слабого, нервического, развратного, инфантильного Николая. Примерно такой же позиции придерживалась и Мария Федоровна (Мария София Фредерика Дагмар).

    - А вот Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская (она же блаженная Александра Федоровна) исповедовала другую точку зрения. И всеми способами старалась забетонировать своего мужа на троне, при этом прочно зафиксировав его под каблуком.

    - Пока империя одновременно росла и разлагалась под воздействием капитализма с феодально-крепостническим лицом, русское общество погружалось в болото мракобесия и мистицизма. Особенно резво этот процесс пошел после Цусимы, когда несмотря на завывания придворной прессы вдруг выяснилось, что Николай всё слил, полимеры таки разворованы, а никакого хитрого плана нет и в помине. Царь проявляет чудеса невменяемости – стреляет ворон, танцует, гуляет, в общем продолжает упрямо игнорировать дыбом вздымающуюся жизнь.

    - Для укрепления пошатнувшейся после Ходынки и 9 января веры в царя, стремясь противопоставить необразованное крестьянство пролетариату, охранное отделение и близкие к нему деятели церкви инициируют создание целого вороха псевдосоциалистических организаций (как две капли воды напоминающих сегодняшние НОДы, КОБы, Сути Времени и прочие ПВО). Постепенно общероссийский кастинг провокаторов выносит на поверхность фигуру хлыста, дебошира и пьяницы Гришки Распутина.

    - Гришка втирается в доверие к окончательно сбрендившей царской фамилии. А его самого берут на карандаш банкиры-сионисты, мечтающие руками праведника назначать на самые лакомые должности богоугодных людей. Чем яростнее Гришка врачует и проповедует, тем успешнее дела у банкиров.

    - Каждый чиновник, пытающийся указывать государю на ненормальность складывающегося положения (страна подкатывается к мировой войне), получает отлуп в мягкой (увольнение) или в жесткой (см. случай Столыпина) форме. Коррупция, подхалимаж и лизоблюдство, дезорганизация, тотальный паралич и бессилие аристократии. Очень, очень родные черты такой вроде бы далёкой от нас эпохи.

    - Сам Столыпин предстает фигурой и трагической, и отвратительной. Трагической – потому что за все свои решения расплатится собственной кровью и кровью близких. Отвратительной – потому что это не мешает ему в диалогах с Николаем излагать сжатую программу еще не родившегося "русского солидаризма-корпоративизма (читай, фашизма), с опорой на невидимую руку рынка".

    - Спектакль заканчивается для Распутина, Николая, большинства персонажей, да и для всей страны, как и положено – катастрофой. От последнего Романова отрекаются все – от венценосной семьи (интересный термин – "революция среди Романовых") до офицеров Преображенского полка. Над зрительскими рядами растворяется запах ладана, а упрямый царь-страстотерпец проваливается в оркестровую яму.

     

    Зал снова битком. Снова долгая, стоячая овация, ради которой Губенко, весь спектакль незаметно просидевший у входа на вахтерской табуретке, поднимается на сцену. Видимо, не только у меня и не только у встретившихся мне на переходе хипстеров, но и у многих, очень многих людей наши полуофициальные антисоветизм и царепоклонничество вызывают все более острые печеночные колики.

    Можно было бы приложить к спектаклю марксистско-ленинскую линейку, попенять авторам за вытеснение со сцены главного действующего лица – широких народных масс, ведомых революционным классом; за чрезмерное увлечение банкирско-заговорщицкой темой (и в особенности – национальностью заговорщиков); за удивительно лестные для обоих образы Пуришкевича и Юсупова...

    Но зачем?

    У русской контрреволюции и по Москве, и по стране хватает театральных зеркал.

    Пусть и у русской революции будет хотя бы одно.

 

Оригинал публикации